День 30 апреля, который я провёл в приятном во всех отношениях украинском городке Гайвороне, оказался судьбоносным. Некий совершенно незнакомый мне человек из руководства компании, на которую мы работали, решил в связи с кризисом урезать часть проектов и постепенно отказаться от услуг специалистов нашей фирмы. Сидя в расположенном на привокзальной площади Интернет-клубе, я узнал от своего коллеги, что начали с него. Возникшие нехорошие предувствия оправдались по возвращении; кроме того, вероятность найти другого заказчика была очень небольшой. Не ожидая, пока дело дойдёт до увольнения, я подновил резюме и начал было активные поиски работы, но в это время мне как снег на голову свалилось предложение поехать на год в Саудовскую Аравию. Подумав пару дней и получив добро от жены, я согласился.

Но сначала нужно было пройти тренинг в городе Хьюстон, штат Техас, США. Подав документы на получение американской визы, я взял недельный отпуск и отправился с женой и сыном в Прибалтику.

Поскольку жена не брала отпуска, то через пару дней путешествия нужно было каким-то образом вернуть её с сыном обратно. Изучив во Пскове железнодорожное и автобусное расписания до Питера, мы решили попробовать вписаться в дизель-электропоезд. Поскольку его первый рейс состоялся несколькими днями ранее, прокатиться было бы заманчиво. Кроме того мы зашли в местный железнодорожный музей. К сожалению, до закрытия оставалось совсем немного времени и осматривать его пришлось чуть ли не бегом.

Перед Островом я остановился в том месте, где железная дорога проходит в выемке рядом с шоссе. Место красивое, но, к сожалению, дождаться поезда не удалось. В Острове Глеб с удовольствием погулял на местной детской площадке с настоящим самолётом, на котором летал Герой Советского Союза и обороны Белого Дома Руцкой.

После Острова свернули с Киевского шоссе на автодорогу А116, соединявшую в советские времена тогда ещё не великий Новгород с латвийским Даугавпилсом и литовским Каунасом. При въезде на дорогу услановлена табличка "PAID ROAD"; на самом деле это "paid" относится к нескольким десяткам метрам перед латвийской границей. Такая же "платная дорога" на подъезде к погранпереходу Куничина Гора - Койдула. Стоимость проезда для легковушки 150 рублей. По идее, это должно отсекать часть любителей пока ещё сравнительно дешёвого российского бензина.

Неподалёку от станции Брянчаниново я свернул на просёлочную дорогу и выехал к Варшавской железной дороге. Место произвело немного жуткое впечатление - в нескольких метрах от пути покосившийся мусульманский обелиск - могила какого-то чечено-ингушского комсомольца, а несколько подальше - пасущиеся коровы рядом с напоминающими обломки ракеты останками силосной башни.

1 сентября 2001 года, в день своего рождения возвращаясь из Латвии я очень быстро и без эксцессов (если не считать едва не поваленный задним бампером "кирпич" на абсолютно сухой заправке) пересёк погранпереход Виентули - Лудонка. Свернув на Пыталово у Вышгородка, поехал туда же. Эта часть Псковской губернии вместе с тремя уездами Витебской (Режицким, Люцинским и Двинским) после развала Российской империи досталась Латвии и все названия, как русские, так и немецкие были изменены на латышский лад. Пыталову повезло дважды: во времена молодой латвийской демократии его назвали Яунлатгале, а после профашистского переворота, который устроил человек по имени Карл[ис] Ульман[ис] переименовали в Абрене, ближе к немецкому названию Абренен. Впрочем, вскоре диктатура пала и страна вошла в состав СССР, затем была война, породившая немало героев современной Латвии, а потом и Пыталово с окрестностями было присоединено обратно к Псковщине. Железнодорожная станция, однако, до самого развала СССР относилась к Прибалтийской железной дороге, что принесло немалую материальную пользу возрождавшейся латвийской государственности.

Соваться на станцию, в силу её приграничного положения, было рискованно: не так давно бдительными товарищами из органов во время фотосъёмок были задержаны какие-то латвийские журналисты, дальнейшая судьба которых мне неизвестна. В самом Пыталове делать было нечего и мы поехали по объездной. Через несколько километров слева к шоссе подошла насыпь железной дороги Пыталово - Гулбене. В советские времена здесь ходил пассажирский поезд Рига - Пыталово, после же распада Союза дорога умирала по частям: сначала прекратилось движение через границу и пассажирский стал ходить до приграничной станции Вецуми, потом поезд сократили до Гулбене. Рельсы, правда, пока лежат, но в реанимирование этой линии верится слабо, особенно учитывая плачевное экономическое состояние Латвийского государства. С российской стороны на переезде у бывшей станции Пурвмала я видел закатанные в асфальт рельсы ещё в 2001 году.

Не доезжая этого переезда сфотографировал железнодорожный мост через реку Кухва, а после него, оставив машину, пошёл смотреть, что осталось от бывшей станции Пурвмала. После возвращения этих земель в состав России близлежащую деревню переименовали обратно в Носово, а станция сохранила латвийское название, как и большинство других в тех краях (Ритупе, Пундури и Скангали). На месте станции остался неразобранным главный путь, пассажирская платформа и бывшее здание вокзала с надписью на двух языках.

Через несколько километров подъехали к границе. КПП "Лудонка" выглядел солиднее, чем несколько лет назад. Рассчитывая по старой памяти проскочить его быстро, я был неприятно удивлён, увидев очередь из машин с латышскими номерами. Правда, российские машины, как и раньше, пропускают вне очереди, а мы были единственными, но пришлось долго ждать, пока нам откроют шлагбаум, потом когда на нас соизволят обратить внимание. Персонал откровенно скучал, позёвывал, лениво бродил кругом и болтал друг с другом. Когда всё-таки на нас обратили внимание, то почему-то заставили вытащить все вещи из багажника. Таможенник в будке был хамоват и неприветлив, пока не узнал, что я российский гражданин. Даже пешеходы на российской стороне тратили едва ли не по получасу - при том, что никакой пешеходной очереди здесь не было. Мы потратили на пересечение границы 2.5 часа, причём львиную долю этого времени на российской стороне. Разогнать бы всю эту тёплую компанию к чертям собачьим.. В довершение всего здесь даже не было Duty Free.

На латвийском КПП "Vientuli", расположенным рядом за ручьём, всё было куда как гуманнее: мы общались в основном с женщинами, которые своё дело знали и работали быстро. На мой вопрос о нормах ввоза алкоголя в Латвию, таможенник дал мне распечатку с местными законами. Удивило, что между собой они общались по-русски, православная икона Богоматери, а также серия про очередных ментов по телевизору (в 2001м они смотрели мексиканский сериал). В довершение всего появился какой-то мужик и на чистейшем русском матерном стал рассказывать про какого-то генерала. На обоих КПП работают овчарки. Интересно, назначают ли они друг другу свидания на пограничном мосту? Это было бы романтично.

Выезжая с КПП, насчитали более сорока машин в сторону России. Несколькими днями раньше нас машинист всех времён и народов М. О. Ластовка установил здесь впечатляющий рекорд скорости, пройдя границу за 9.5 часов.

Когда через несколько километров мы подъехали к Виляке - первому населённому пункту на латвийской земле - солнце уже садилось и магазины закрывались. Я всё-таки успел купить поллитру Вана Таллина и мы поехали искать ночлег. На удивление, найти подходящее место оказалось непросто, ибо плотность местных хуторов здесь приближалась к финской на границе с Ленобластью. Доехали до посёлка и станции Жигури, обозначенной в атласе гостиницы не обнаружили и заночевали, отъехав пару километров по грунтовке на Вецуми у какого-то водоёма.

С утра пораньше, пока жена с сыном ещё спали, я отправился пешком в Жигури. Побродил по станции и пофотографировал, в том числе и приватизированное станционное здание - с разрешения его обитателей.

Вернувшись, обнаружил, что мои только что проснулись. Снова решил не терять времени и, пока они готовили завтрак, поехал в Вецуми. От того времени, когда прекратилось движение поездов через границу, остался тупик в восточной горловине станции. Сейчас движения нет вообще и по обе его стороны лежат одинаково ржавые рельсы. Бродя по бывшей пассажирской платформе, встретил пожилую женщину с тачкой, которая обратилась ко мне на непонятной смеси русского и латышского. Потом я уже подумал, что скорее всего, она просила помочь перетащить тачку через рельсы (слово "тачка" было сказано по-русски).

На обратном пути остановился в деревне с вполне заурядным названием Борисово. Образцовый асфальт. Мощёные плиткой тротуары. Опрятное здание сельской библиотеки с надписью про бесплатный WiFi.. Больно было смотреть на всё это, думая о судьбе русской деревни в раздираемой экономическими и политическими противоречиями Латвии, где, как известно, русских считают людьми второго сорта. Явно зомбированная здешней пропагандой бабушка радостно поведала мне, как в прошлом году им заасфальтировали дорогу и как им хорошо живётся. И в её речи тоже проскальзывали латышские слова.

Когда я вернулся, завтрак был уже готов. После еды мы с женой искупались в водоёме (к которому можно было спокойно подъехать, чего мы в темноте не заметили). Поехали дальше, останавливаясь почти у каждой станции и остановочного пункта. Самое гнетущее впечатление осталось от бывшей станции Балвы, которая выглядела, как заброшенная заросшая травой промзона.

Всё это заняло довольно много времени и в Гулбене мы оказались уже во второй половине дня. Здесь сохранилась единственная в Латвии узкоколейка, где ходят пассажирские поезда, и которая даже имеет свой сайт. Когда-то она была значительно длиннее и даже заходила на территорию Эстонии (на момент постройки это всё была одна Лифляндская губерния), но затем её частично перешили на нормальную колею, частично разобрали и остался кусок длиной чуть более сорока километров от Гулбене (Шваненбурга) до Алуксне (Мариенбурга).

Мы всей семьёй посетили расположенный в здании депо небольшой музей, пообедали, жена посадила нас с сыном на поезд, а сама поехала в Алуксне на машине. Приятно, попивая пиво, неспешно ехать в узкоколейном вагоне, смотря в окно на лес, деревянные домики на остановках и изредка попадающихся диких зверей.

Алла ждала нас на перроне в Алуксне. Она приехала намного раньше нас и уже успела разведать дорогу к местному озеру, куда нас и отвезла. После жаркого солнечного дня купание было весьма кстати.

Если отвлечься от железнодорожных примечательностей Гулбене, то Алуксне намного более интересный город - как своей архитектурой, так и природой. Помимо прочего, Мариенбург был родиной безродной императрицы Екатерины I.

По грунтовым дорогам мы объехали озеро с востока и в конце концов попали на шоссе Рига - СПб, по которому поехали направо в сторону Питера, сделав небольшую остановку на латвийско-эстонской границе, чтобы пофотографироваться рядом с пограничным столбом. Совмещённый латвийско-эстонский КПП, работавший до шенгенизации Прибалтики, находится на латвийской стороне.

Не доезжая до российской границы нескольких километров, повернули налево на шоссе, которое ведёт в Выру и Таллин. Дорога отличная, разрешённая скорость здесь 100 км/ч, местность холмистая, ехать одно удовольствие, особенно на закате летнего дня. Вскоре мы уже были у поворота к населённому пункту с невообразимым названием Вана Вастселийна. Для совсем не знающих эстонский поясню: "vana" значит "старый", а "vastse" - "новый"; "liina" же - "городок". Название происходит от немецкого Neuhausen (по-русски что-то типа Новгородок). Во времена Ливонского ордена на холме здесь была возведена пограничная крепость, сильно разрушенная русскими во время Ливонской войны и с тех пор не восстанавливавшаяся. Развалины выглядят весьма живописно, внутри наиболее целой башни построена деревянная лестница, по которой мы с сыном забрались наверх, откуда любовались окрестными видами. Западнее крепости в крутых берегах течёт речка Пиуза (Piusa, по-русски Пимжа). Чем-то это немного напоминает Копорье, хотя там крепость больше и намного лучше сохранилась, а окрестности менее облагорожены. Поскольку крепость находится относительно недалеко от Пскова и Изборска, логично было бы включить их в один тур; но как только это было сделано, Советский Союз развалился и Вастселийна снова оказалась за границей.

От Вастселийны поехали на восток и через некоторое время въехали в землю родственной эстонцам народности сету - Сетумаа или Сетомаа. Православный этот народ жил у северо-западной границы Псковщины с главным городом Печоры, известным своим монастырём. По Юрьевскому договору 1920 года Сетумаа полностью отошла Эстонии. После присоединения Эстонии к СССР Сетумаа причудливым образом была разделена между Эстонской ССР и РСФСР. В Эстонии остались нынешние волости Меремяэ в уезде Вырумаа и Вярска в уезде Пылвамаа. Пока граница была чисто административной, никому это особо не мешало - дети из Печорского района могли ездить в школу в Миссо, а на церковные праздники народ свободно ходил из Эстонии в Печоры. После того, как граница стала государственной, большинство сету уехало в Эстонию, а посетить монастырь или просто проведать родственников стало сложнее. Например, из деревни Вымморски, что всего лишь в нескольких километрах серверо-западнее Печор, напрямую уже не пройдёшь: граница на замке. В пограничные российские деревни на западном берегу Псковского озера раньше можно было добраться только через Эстонию; пришлось строить новую дорогу. Дорога к эстонским деревням Лутепяя, Сесники и Саатсе (Зачеренье) дважды проходит по российской территории; пешеходам здесь ходить запрещено. Интересно, что на одном из этих участков стоит дом, не знаю, жилой или нет; добраться до него можно лишь перейдя через дорогу. Планировалось отдать эти участки Эстонии в обмен на что-нибудь ещё, но с подписанием договора о границе возникли затруднения и эстонцы стали строить новую дорогу от деревни Матсури (Мачури). Если верить надписям на щитах, закончить её они должны были в конце июня 2009 года.

Западнее населённого пункта Кремессова находится деревянная смотровая вышка; с её вершины я полюбовался багровым закатом. Внезапно приехала легковушка с горячими эстонскими парнями, которые с большим шумом и банками пива в руках тоже полезли наверх. Радуясь пассионарности молодых эстонцев, я покинул вышку.

В Меремяэ проехали местное кладбище; солнце уже зашло и на могилах светились зажжённые лампадки. После Обиницы местность начала очень напоминать Карельский перешеек в окрестностях посёлка Сосново: горки, сосновый лес и железнодорожный путепровод, под которым мы проехали. Во время велопоездки в сентябре 2008 года мне понравилось место, где раньше находилась станция Клийма, где я и хотел заночевать: что может быть приятнее, когда ты лежишь в палатке, а мимо тебя тепловозы ведут в ночи наливные составы. Глебу, однако, очень понравилась гостиница в Тарту, где мы останавливались в марте, и он ни за что не хотел ночевать здесь. Поскольку в ближайших окрестностях гостиниц не было, а далеко ехать впотьмах не хотелось, тем более, что на следующий день им с Аллой нужно было вернуться в Питер, то пришлось ребёнку смириться.

В этом замечательном месте нас атаковало неимоверное количество каких-то мелких мошек. Хорошо, в палатке, куда мы почти сразу же отправили Глеба, есть сетка, но нам с Аллой, пока мы занимались ужином, пришлось несладко. Купленный в Гулбене венгерский ром "Casino", по вкусу оказавшийся похожим на уже культовый для нас напиток "Stroh", пришёлся весьма кстати.

Наутро прошли два порожних наливных состава на Печоры. Второй из них вёл зелёный 2ТЭ116, чему я несказанно удивился: ведь на перегоне Орава - Печоры ходят только тепловозы Eesti Raudtee, а их красят в жёлто-коричневый или в красный цвета. Оказалось, что я поймал редкий кадр: единственный не перекрашенный, да ещё и с сохранившейся фирменной табличкой тепловоз "Eesti Raudtee". До поры до времени он отстаивался в порту Мууга, наверное, поэтому и сохранил свою окраску.

До КПП Койдула решил ехать вдоль железной дороги Рига - Псков. Поснимал перегон Пиуза - Лепассааре в окрестностях бывшего остановочного пункта Тудерна. Здесь я спрятал в лесу подо мхом бутылку "Casino", чтоб не светиться с нею на таможне. Заглянули с Глебом на станцию Пиуза, где я снова застал своего знакомца - путейский "Форд". Дорога оказалась разбита самосвалами, возившими песок на строительство пограничной станции, а от поворота на Вымморски висел "кирпич". Пришлось делать большой крюк через Ораву. Представляю, каково теперь добираться в Печоры жителям тех мест.

Очередь на границе была небольшая и мы прошли её достаточно быстро. Времени до поезда оставалось достаточно, и мы пообедали в Моглине на трассе Псков - Рига. Конечно, по качеству покрытия эстонско-латвийский и российский участки трассы - это небо и земля.

Во Пскове посадил своих на дизель-электропоезд, прошёлся по вагонам, посмотрел, пофотографировал изнутри и снаружи. После того, как поезд ушёл, встретился с автором сайта Псковских железных дорог Юрием Киселёвым, а потом поехал назад в Эстонию.

При подъезде к границе жаркая и солнечная до того погода стала меняться. В Печорах хлынул дождь, максимум которого, к счастью пришёлся на то время, когда я уже стоял под навесом на эстонском КПП. Пока я доехал до запланированного места ночёвки между Пиузой и Тудерной, дождь прекратился и я спокойно поставил палатку, предварительно отрыв (и открыв) "Casino". Перед сном меня развлекли концертом эстонской музыки, доносившимся откуда-то из леса. Российские мобильные операторы работали здесь лучше, чем на границе, и я без помех поговорил с женой.

Утро выдалось пасмурным, но без дождя. Кровососущие твари хотя и были, но в значительно меньших количествах, чем на месте прошлой ночёвки. По-хорошему, конечно, надо было собрать палатку перед завтраком, но мне было лениво и делать я этого не стал. А зря - не успел я поесть, как пошёл дождь. Пришлось расстилать тент на задней полке машины, в надежде, что он высохнет по дороге.

Под затяжным дождём я исследовал и фотографировал большинство из тех станций и остановочных пунктов на линии Псков - Валга, которые пропустил во время ноябрьской поездки. Кроме того, заехал снова на станцию Антсла, потому что всё равно проезжал через этот населённый пункт. Грузовое движенние от Валги есть только до станции Выру, возят в основном лес. От Выру до Печор движения нет, хотя сигнализация работает. От бывшего остановочного пункта Вески до моста через пограничную речку Пиуза (Пимжа) путь разобран в связи со строительством пограничной станции Койдула. Пассажирское движение отменено в 2001 году.

В Валгу въехал по ремонтируемой второстепенной дороге. Из-за непрекращающегося дождя останавливаться не стал, тем более, что уже пообедал в лесу. Одно из приятных преимуществ универсалов и минивэнов - то, что можно спрятаться от дождя, откинув дверь багажника. Город разделён на 2 части между Эстонией и Латвией. В других местах граница между ними повторяет границы уездов Лифляндской губернии, и только здесь Эстония вклинивается вглубь Латвии. После того, как в России к власти пришли большевики, латышам пришлось побороться за свою независимость и с красными, и с белыми, и с немцами. В решающий момент на помощь пришли эстонские товарищи. Сражаясь под эстонским аналогом "Весёлого Роджера", в бою под городом Валк, как он тогда назывался, погиб уроженец Новоржева Юлиус Куперьянов. Ныне это один из главных героев Эстонии, чьим именем названы улицы в центре Валги и Тарту. В награду за проявленную доблесть эстонцы захотели взять себе город с окрестностями. Суровые эстонские парни прибыли в Валк на бронепоездах и поехали было дальше вглубь Латвии, но латыши, видя такую напасть, спешно разобрали пути. В воздухе запахло войной, и пришлось срочно вмешаться мировой общественности, которая в лице подданного его величества короля Георга V полковника Толлентса приняла соломоново решение: разделить город надвое. При этом лучшая часть всё-таки досталась Эстонии. Латвийско-литовская граница проходит по границе Курляндской и Ковенской губернии, за исключенем прибрежной полосы с городком Поланген (Паланга) и окрестностей. Почему мировая общественность отдала их Литве, мне неизвестно. Могу предположить, что исконно сухопутная страна вознамерилась стать морской державой. Латвия, впрочем, с лихвой возместила упущенное за счёт Витебской и Псковской губерний.

Если бы не дорожные знаки, границу можно было бы и не заметить: на улице, по которой я въехал в Латвию, сквозное движение было открыто уже после шенгенизации и никаких КПП здесь построено не было. Латвийская часть города - она называется Валка - расположена в погранзоне (Pierobez^a Josla), которая, похоже, имеет лишь информационное назначение. После выезда из неё попадаешь в ещё одну погранзону - просто Pierobez^a.

В связи с дождливой погодой от планов пофотографировать железную дорогу пришлось отказаться. Даже красивейший мост через реку Рауна я сфотографировал из машины. К счастью, в этом месте железная и автодорога проходят близко друг от друга. Через несколько километров после моста я остановился у станции Лоде и дождался следовавшего в Валгу дизель-поезда. Когда дождь на некоторое время прекратился, я выехал к железнодорожному переезду. Попивая кофе с ромом стал дождаться какого-нибудь поезда. Не дождался и поехал дальше. А дождь пошёл снова.

Переночевать я рассчитывал у Максима в Елгаве. Чтобы туда попасть, нужно было либо проехать через Ригу, либо объехать её слева по какой-нибудь дороге. На реке Даугава (Западная Двина) построены три гидроэлектростанции: в Айзкраукле (Плявиньская), в Кегуме и Саласпилсе. Айзкраукле и Саласпилс я проезжал в 2001 году. Оставался Кегум, воспетый в песне словами "Кегум током нас снабжает, сердце в нас любовь рожает". Свернув с трассы, поехал по второстепенным дорогам в сторону Кегума. Дороги в Латвии ужасные, худшие во всей Прибалтике и немногом лучше наших. Свернув с дороги, проехал несколько километров по раздолбанной грунтовке к бывшему остановочному пункту Сидгунда на закрытой линии Рига - Эргли. Очередное приватизированное железнодорожное строение выглядело весьма аккуратно, а на дороге перед ним бегал весьма дружелюбный бульдог.

В Кегуме немного проехал по ремонтируемой трассе Рига - Москва, прежде чем свернуть к плотине. Сама плотина производит впечатление, но в Айзкраукле намного интереснее, ведь там проезжаешь сквозь здание ГЭС. Да и дорога из Айзкраукле в Бауску мне хорошо запомнилась: большей частью гравийная и извилистая, проходящая в самом латвийском захолустье недалеко от литовской границы. Ехали тогда ночью при начинавшейся грозе и в попадавшихся редких населённых пунктах не было ни людей на улицах, ни света в окнах. Яунелгава, по узким улицам которой мы тогда проезжали, выглядела как городок-призрак.

На этот раз я ехал по более цивилизованной местности, да и энергетические проблемы, похоже, за эти годы были успешно решены. Кстати, и количество советских автомобилей сократилось очень сильно. А вот засады на дорогах остались, равно как и реакция водителей на них: мигали мне исправно. Свернув на европейскую трассу Рига - Калининград, поехал в сторону Елгавы. Остановившись в центре города у дворца герцогов Курляндских, стал посылать СМС Максиму, чтобы он объяснил, как до него добраться. Это оказалось несложно и вскоре, уставший не столько от дороги, сколько от дождя и сырости, я уже был у него. Хорошо погреться и помыться в цивилизованном месте, а потом неспешно дегустировать купленный в Duty Free доппелькорн, как сам по себе, так и с ромом. У Максима же я узнал и последние политические новости: Махмудс Ахмади-Нежадс снова выиграл президентские выборы в Иране.

После моего приезда дождь закончился, но к утру полил с новой силой. К счастью, вечером я повесил тент сушиться и за ночь он высох. Транспортное сообщение с Литвой здесь очень плохое и, поразмыслив, Максим со мной ехать отказался, ведь назад ему непонятно как пришлось бы возвращаться, да ещё и под дождём. Часам к 11 физически и морально собрался, и, поблагодарив Максима, выехал в сторону Литвы. Выехав из города, очень долго ехал по какой-то узкой дороге с разбитым асфальтом, с нетерпением ожидая, когда же попаду на трассу. Потом до меня дошло, что это уже трасса и есть. Доехал до посёлка Элея. Вылез посмотреть станцию Мейтене, но под проливным дождём даже фотографировать не стал. Когда-то отсюда шла построенная немцами во время Первой Мировой войны узкоколейка до Бауски; в елгавском железнодорожном музее есть материалы на эту тему и даже пассажирское расписание. У самой литовской границы есть и населённый пункт Мейтене, состоящий из нескольких домиков, по-видимому, пограничных.

Впервые после распада СССР въехал в Литву. Дорожное покрытие стало лучше. Дождь не прекращался и я не стал заезжать в Ионишкес (Янишки по-русски). Однако, впереди был крупный город Шяуляй (Шавли), миновать который не представлялось возможным. Укрывая фотоаппарат от лившихся с неба потоков воды, сделал несколько снимков и поехал дальше. На выезде из города заехал на заправку. Бензин я залил утром в Елгаве, но мне хотелось найти толковый автоатлас Литвы. Таковой нашёлся, но слишком большой и дорогой. В Латвии, кстати, та же беда. Эстония здесь выгодно выделяется.

Максим рассказал мне, что в городке Радвилишкис (Радзивилишки) есть большое локомотивное депо, и я поехал туда. На привокзальной площади был потоп: чтобы припарковаться, мне пришлось проехать несколько десятков метров по воде. Вышел на станцию, перешёл по виадуку над путями и отправился в депо. А посмотреть там было на что: от старенького, но образцово выглядевшего в свежей литовской раскраске дизель-поезда Д1 до новейших сименсовских тепловозов ER20; были также тепловозы 2М62 в новой раскраске и модернизированные ЧМЭ3. Меня заметил охранник. К счастью, он плохо знал русский и не был настроен особо враждебно. Когда он сказал, что здесь ходить нельзя, и фотографий "не должно быть", я извинился и сделал вид, что стираю их. На обратном пути заметил РА2 в литовской раскраске, но место для съёмки было неудобное, и он очень быстро исчез. Когда я уже отъезжал, то снова увидел его, но пока искал, где встать, он исчез снова. Не удалось заснять и идущий на Шяуляй грузовой поезд под двумя ER20.

Поехал на Каунас, пытаясь найти по дороге место, где можно пообедать. Такового не нашлось и в итоге я очень неплохо и по гуманным ценам пообедал в ресторане в центре Каунаса. По случаю воскресенья парковка в центре была бесплатная. Побродил, насколько позволяла погода, по улочкам этого средневекового города, полюбовался на Неман и на ДТП на его набережной с участием литовских барышень и поехал дальше. Путь мой лежал в сторону городка Марьямполе неподалёку от польской границы, где была обещана лучшая погода по Литве: переменная облачность. На дорожных щитах появился километраж до Варшавы: всего-то 300 с чем-то километров, к вечеру можно было бы доехать. Появились и легковушки с польскими номерами, возвращавшиеся из Литвы к концу выходных. Тем временем закончился дождь, а вскоре на горизонте появились просветы. Возникла шальная мысль: поскольку я и так уже еду очень долго, почему бы не проехать ещё чуть-чуть до польской границы? Тем более, что и погода стала налаживаться. Поймал по местному радио передачу, посвящённую литовской железной дороге, но кроме географических объектов ничего не понял. А жаль, интересно было бы узнать, что они говорили про Россию и Калининград.

Оставив Марьямполе где-то сбоку, шоссе вывело к бывшим КПП. Сейчас там остались лишь магазины с обменником - на польской стороне. Потаращился на зубровки и наливки, о реальной цене которых не имел ни малейшего представления. Ничего знакомого не обнаружил. После пересечения границы выглянуло Солнце, унылое прямое шоссе сменилось приятными поворотами, названия окрестных деревень были совсем как наши, а польское радио оказалось намного веселее литовского. Польские дорожные знаки тоже порадовали: в месте окончания его действия стоит такой же знак с надписью "Koniec" под ним. В Шиплишках приценился к мотелю: ночёвка 100 злотых, с завтраком 110. Курс очень удобный, 1 злотый примерно равен 10 рублям. Добравшись до городка с чудесным именем Сувалки, решил дальше не ехать. В двадцати с небольшим километрах впереди лежал город Августов, где во времена Царства Польского мой двоюродный прадед в не совсем трезвом виде гонялся за кем-то среди бела дня с револьвером. Заманчиво было бы посетить легендарные места, но вечер уже наступил, а место для ночёвки я хотел присмотреть в национальном парке Вигры в нескольких километрах восточнее Сувалок.

Понравилась железнодорожная станция с ручными стрелками, деревянными шплами и красивым кирпичным вокзалом стиля конца XIX века. На станции работал маневровый тепловоз. Дождался я и пассажирского поезда с разноцветными вагонами и лупоглазым тепловозом SU45.

С мобильной связью творилась какая-то чертовщина: Теле2, работавший в роуминге по всей Прибалтике, роумиться перестал, а Мегафон каждый раз выдавал ошибку при отправлении СМС. Когда я позвонил жене, выяснилось, что все СМС она получила.

От Каунаса до Сувалок местность была почти безлесная; нормальный лес начался, когда я выехал по местной дороге на Сейны. Национальный парк находится между Сувалками и Сейнами. Собой он представляет несколько окружённых лесом озёр, на берегу которых находятся различные турбазы и базы отдыха. Кругом развешаны объявления со словом "POKOJI" крупными буквами. После некоторых поисков я остановился на небольшом поросшем соснами холмике у заброшенной турбазы метрах в 100 от озера. С другой стороны были две явно нежилые избушки. Из людей я никого не видел, полагаю, что и меня не заметили тоже. Перед сном пошарил в ультракоротком диапазоне. Помимо польских и литовских радиостанций обнаружил какой-то голос белорусской оппозиции из Белостока и радио "Свобода", где сначала читали что-то из Шендеровича, а потом разбирали текст известной мне по фильму "Танкистка" песни "Let's do it". Не думал, что она настолько двусмысленная. Ночью прошёл небольшой дождик.

Проснулся рано, особенно учитывая среднеевропейское время, по которому живёт Польша - позже литовского на один час. Включив радио, сразу же услышал мелодию "Одинокий пастух" Георге Замфира. Звучала она на католическом радио "Мария". Я счёл это хорошим предзнаменованием.

Искупался, позавтракал, и в путь. Быстро доехал до городка Сейны, где спросонья чуть не попал в ДТП, не заметив автомобиля справа. Было чуть больше 6 утра, но магазины (по-местному "sklepy") уже открылись. 30% населения городка литовцы. Ближайшая к Польше историческая область Литвы называется Сувалкия, и Сувалки с Сейнами должны были войти в её состав. Однако Польша была недовольна, что Вильна - один из её главных культурных центров, наряду с Краковом и Львовом - достанется Литве, и забрала её себе, а заодно и часть восточной Литвы в основном в окрестностях Варшавской железной дороги. После того, как силами советско-германского оружия с панской Польшей было покончено, товарищ Сталин возвратил Литве Вильну и большую часть отобранных земель. Но не все: Гродно и Лида были включены в состав Белорусской ССР, а Сувалки с окрестностями временно достались Германии, а после её разгрома снова включены в состав Польши.

На заправке купил автомобильную карту страны, причём продавший её работник оказался очень приветливым и пытался мне помочь разобраться, куда ехать. Можно было повернуть по шоссе на север и выехать из Польши в Литву через КПП Будзиско - Ладзияй, но это было неинтересно: трассы с меня хватило вчера. В моём потрёпанном автоатласе Прибалтики 2001 года значился ещё один погранпереход, к востоку от Сейнов, а в свежекупленной карте этого перехода не было. Времени было навалом, и я поехал на восток по живописным сельским закоулкам Польши.

Через некоторое время стали попадаться информирующие о приближении к границе таблички. В окрестностях Бержников посетил чистое и ухоженное сельское кладбище. Нашёл могилы литовцев, погибших, как гласила надпись, за свободу своей Родины в начале 20х.

К границе сквозь приятный сосновый лес ведёт гравийная дорога хорошего качества. Сама граница представляет собой просеку шириной метров 50. По краям идут грунтовые дороги, что делает её вполне проезжаемой на велосипеде. С дошенгенских времён остался щит с расписанием работы погранперехода и запрещающей фотографирование надписью. Разумеется, я сфотографировал и границу и сам этот щит.

С литовской стороны дорога становится извилистой и через несколько километров выводит к населённому пункту Капчяместис. Грунтовка сменяется асфальтом и, проехав пару-тройку десятков километров по прекрасным литовским лесам, я прибыл в городок Друскининкай (Друскеники).

Когда-то это была едва ли не самая известная здравница советской Литвы. От белорусской станции Поречье сюда была проложена железнодорожная ветка, по которой ходил дизель-поезд. После распада СССР эту ветку перерезала государственная граница и через несколько лет она была разобрана с литовской стороны. Погуляв по городку, кроме насыпи никаких других железнодорожных объектов не обнаружил. Вдоль бывшей железной дороги идёт шоссе, но погранпереход на нём двусторонний, только для граждан Литвы и Белоруссии.

На окраине городка подобрал женщину средних лет, которая возвращалась с работы из гипермаркета "Maxima" в родную деревню Кабеляй. Такое вот чисто литовское название, равно как и встреченные мною по пути деревни Воришкес и Плутишкес. Кабеляй - это также и название бывшего остановочного пункта на перегоне Марцинконис - Поречье Варшавской железной дороги. Через некоторое время после того, как прекратилось железнодорожное сообщение через границу, литовские дизель-поезда стали ходить только до станции Марцинконис. Глядя на заросшие травой ржавые рельсы, трудно представить, что когда-то здесь проходила вторая по значимости железная дорога Российской империи.

Приехал в Марцинконис (русское название Марцинканцы, как их и называла моя попутчица). Небольшая станция с красивым деревянным вокзалом и небольшим крестом в память ссыльных литовцев. Шоссе идёт через красивейший сосновый лес на некотором расстоянии от железной дороги, поэтому я посетил ещё и станцию Варена (бывшие Оряны) с типовым советским вокзалом с красивой люстрой и зодиакальными созвездиями на потолке.

Находясь уже недалеко от Вильнюса, я свернул налево, чтобы посетить одну из столиц Великого Княжества Литовского город Старый Тракай (Троки). Литовские дороги несколько уступают эстонским, но превосходят латвийские, притом повсюду ведутся дорожные работы. Покрутился у въезда в Тракай, поскольку ремонтные работы перекрыли дорогу, а объезд был не очевиден. Покатался по самому городку, пытаясь найти место для парковки. Поскольку литовских денег у меня не было вообще, оставил машину на бесплатной двухчасовой стоянке у какого-то магазина довольно далеко от центра.

Городок распложен среди озёр и на ознакомление с его достопримечательностями мне потребовалось часа полтора. Красив, хотя и отчасти производит впечатление новодела, замок на острове. Поминавшийся выше Юрий Киселёв утверждает, что псковский кремль фактически тоже является новоделом. Не хочется в это верить, но если так, то честь и хвала советским реставраторам, сумевшим придать ему аутентичный облик, ибо прибалтийские крепости, как правило, представляют собой или груду камней, или щеголяют новеньким кирпичом.

Посетил крупный железнодорожный узел Лянтварис, откуда шли линии в Польшу и Восточную Пруссию. Сейчас движение здесь намного слабее, чем во времена Российской Империи и Советского Союза. При мне прошёл пассажирский из Клайпеды под ТЭП70БС и электричка в Тракай.

Под местное польское радио проехал через столицу Литвы. Репертуар литовских радиостанций очень напоминает российский, порой даже, узнавая отдельные слова, кажется, что передают нашу попсу. Польская попса не скажу что талантливее, но веселее, это точно. Эта же польская радиостанция сообщила, что город почтил своим присутствием сам Борис Борисович Гребенщиков.

К сожалению, на площади у железнодорожного вокзала припарковаться было негде, и я поехал в Новую Вильну (Науйойи Вильня). Попал в русскоязычный рабочий район с обилием молодёжи гопнического вида. Смотреть, кроме паровоза-памятника, здесь особо нечего было, поэтому задерживаться здесь я не стал. Уже отъезжая, увидел дизель-поезд сообщением Вильнюс - Турмантас.

Окольными путями выехал на шоссе в сторону Пабраде, по которому быстро добрался до одноимённой станции (бывшее Подбродзе), ещё раз увидев знакомый дизель-поезд. Останавливаться не стал. Далее шоссе идёт вдоль разобранной железнодорожной линии в Белоруссию - ещё одной жертвы распада СССР. Прошло не так уж много времени, как по ней прошёл последний поезд, но уже угадать не просто угадать, где она шла. К тому же на шоссе активно ведутся дорожные работы и припарковать машину особо негде. До белорусской границы здесь несколько километров, но мои попытки найти что-нибудь в FM-диапазоне успехом не увенчались.

Приехал в Швенчёнис (бывшее название Свенцяны). В конце 80х я купил здесь изготовленный в Свердловске необычайной красоты торшер, отвёз его на автобусе на станцию Швенчёнеляй, где сдал в багажную кладовую, а потом на поезде увёз в Ленинград. Давно уже нет того торшера, но приятные воспоминания остались. Собственно, с этого момента началось путешествие "по волне моей памяти". Свернув с прямой дороги на Игналину, поехал в Швенчёнеляй (Ново-Свенцяны) посмотреть на станцию, которую не видел почти 20 лет и с которой когда-то садился в поезд Вильнюс-Ленинград, ведомый тепловозом ТЭП60. Вокзал выглядит всё так же, а вот находившийся в его левом крыле ресторан уже не существует. Поездов заметно поубавилось: в советское время здесь проходили поезда из Ленинграда на Львов (2 штуки), Трускавец, Черновцы, Варшаву, Берлин и Вильнюс; сейчас остался только последний. Пригородные дизель-поезда теперь ходят только до станции Турмантас на границе с Латвией.

Из расписания узнал, что скоро ожидается скрещение пригородного Турмантас - Вильнюс и пассажирского Вильнюс - СПб. Стал искать подходящее для съёмки место у северной горловины станции. Невдалеке от железнодорожной казармы был облаян собакой. Вышел хозяин и стал её успокаивать по-русски. Со стороны Игналины проследовал дизель-поезд и я стал ждать пассажирского на Питер, надеясь, что поведёт его ТЭП60 в аутентичной раскраске. Максим утверждает, что они ходят последний год и я просто обязан был его увидеть и сфотографировать. К счастью, я не обманулся в своих ожиданиях. Как приятно было спустя практически 20 лет снова видеть в родных местах старый добрый ТЭП60! Его фотографии - самые главные для меня из сделанных в этом путешествии.

С некоторым замиранием сердца поехал дальше. Предстояло отыскать хутор, где мы останавливались на лето с конца 70х до начала 90х. Я бывал там реже, чем мать или сестра, но всё равно от тех беззаботных времён остались самые приятные воспоминания. Найти дорогу удалось не сразу. Обратился к аборигенам из посёлка Палуше, но те даже и не знали о существовании такого хутора. В конце концов отыскать его удалось, но дом, где мы жили, был заперт на замок, а в соседнем мне не открыли. Поговорить удалось с соседом из пятого дома. Выяснилось, что наша хозяйка сломала ногу и с тех пор живёт у дочери в городе, а сюда они приезжают редко. Грустно было видеть нынешнее запустение: не только дачники исчезли, но и большинство хозяев тоже. Не зря в конце перестройки, попивая привезённую из Питера водку, местные вовсю ругали Горбачёва.

Оставив машину на хуторе, сходил к озеру. Странные ощущения, когда вспоминаешь каждую тропинку, скамейку у озера, мостки, шест, к которому часто плавал и видишь, что всё это спустя столько времени всё ещё реально существует и кроме ушедших людей ничего не изменилось.

Пришла в голову мысль переночевать у озера. Убедившись, что машина здесь проедет, я остановился на опушке небольшого поля недалеко от воды. Раньше здесь часто загорали дачники, теперь же, в середине июня, не было ни души. Как в былые времена искупался в озере, послушал шум дизель-поезда за лесом.. За ужином попробовал купленный в друскининкайской "Максиме" напиток "Pelyno". Напиток понравился, как и продегустированное за обедом медовое пиво "Birz^ai Alus".

Утром, прогулявшись по лесу, вышел к железной дороге, чтобы встретить обратный поезд из Питера. Раньше здесь шла двухпутка и километраж вёлся от Ленинграда; теперь один из путей разобрали за ненужностью, а километры стали считать от Вильнюса. Тем не менее, эти мелочи, равно как и иная раскраска вагонов, не смогли испортить удовольствия снова увидеть ТЭП60.

Прошёлся вдоль пути до остановочного пункта Пакрятуоне, откуда мы ездили в Вильнюс и Даугавпилс. Кирпичное здание, где раньше находились кассы, выглядело нежилым; однако, в деревянной казарме 19 века в километре от Пакрятуоне люди живут по-прежнему.

Тем временем небо заволокло тучами и после того, как я заехал на станцию Игналина, пошёл дождь. От станции Дукштас я проехал до самых ворот Игналинской АЭС, затем посетил станцию Турмантас. До 1939 года у этой станции (тогда она называлась Турмонт) проходила польско-латвийская граница. В советское время станцию расширили и теперь граница между Литвой и Латвией проходит по её северной горловине, а входной светофор находится на территории Латвии. Отсюда я выехал на трассу Каунас - Новгород в окрестностях города Зарасай (бывший Ново-Александровск). Судя по тамошней "Максиме", в которой я купил продукты в дорогу, русских здесь немало. В алкогольном отделе обратил внимание на большие пластиковые бутылки с надписью "AGDAM" крепостью 18%, но взял бальзам "999" и польское вишнёвое вино.

Всю дорогу по Латвии до российской границы шёл дождь; остановился в Даугавпилсе, дабы тамошним вокзалом закончить прогулку по памятным местам; на трассе под Вишками, чтобы пообедать; посетил Межвиды, потому что название понравилось. Подвёз туда аборигенку колхозного типа, которая пообещала, что дождь будет идти до Лиго, и сказала, что мы ещё можем встретиться.

На границе упёрся в очередь из легковушек. По расчётам их водителей стоять предстояло часов пять. Это означало, что границу я пересеку уже заполночь. Где ночевать, непонятно, учитывая, что до Пскова несколько часов езды, а вероятность найти в темноте под дождём приличное место для палатки приближается к нулевой. Подумав, я развернулся, доехал до Карсавы, заправился там по-минимуму, и поехал по гравийной дороге вдоль российской границы, местами подходившей к ней настолько близко, что были видны пограничные столбы и вышки по обеим её сторонам. Если посмотреть на топокарту, то в окрестностях разъезда Пундури граница идёт по железной дороге, причём путь и разъезд находятся на территории Латвии. Фактически, а с недавних пор и формально, граница проходит в нескольких десятках метров западнее, оставляя железную дорогу на российской территории. Поскольку подъехать к разъезду со стороны России в силу параноидальной погранзоны вряд ли возможно, я попробовал сделать это с латвийской стороны. Свернул направо по указателю на Пундури и через несколько километров упёрся в погранзаставу. Вышел пограничник, с которым мы довольно мило пообщались. На мой невинный вопрос о погранпереходе он ответил, что таковой предполагалось открыть несколько лет назад, но сейчас этого делать уже не будут. В самом деле, за последние годы были закрыты несколько погранпереходов с Латвией и Эстонией и странно было бы ожидать открытия новых. Разумеется, мой вопрос был простой отмазкой. Железная дорога отсюда не просматривалась, поэтому я развернулся и выехал обратно на основную дорогу.

Через Балвы под прославляющие лиго песни на латвийском радио выехал на знакомое шоссе Пыталово - Гулбене. Несмотря на дождь, посетил пропущенные несколько дней назад железнодорожные остановочные пункты. Тем временем на западе появилась полоса чистого неба. В Алуксне дождь уже прекратился. Разнообразия ради не стал выезжать на шоссе Рига - Псков, а пересёк эстонскую границу восточнее по грунтовой дороге. Немного покатался по эстонским грунтовкам неподалёку от российской границы, выехав на псковскую трассу в окрестностях погранперехода Лухамаа-Шумилкино. Здесь обещали очередь на 6 часов и всего за 60 евро предлагали место в её начале. Заехав сюда исключительно из любопытства, я развернулся и по проторенной дорожке поехал через Вана-Вастселийну, Меремяэ и Обиницу к месту последней эстонской ночёвки. И снова полыхал багряный закат, и снова мерцали лампады на кладбище в Меремяэ. Вот только по случаю рабочего дня не было вечернего лесного концерта.

Граница встретила очередью небывалой длины. Я особо не расстроился: под литовское медовое пиво начал изучать жёлтую русскоязычную рижскую прессу. Когда это надоело, стал наблюдать за строительством железнодорожного моста на месте бывшего переезда. Сам мост практически был уже готов, осталось подвести к нему насыпь, чем и занимались многочисленные самосвалы с песком. Переход границы занял немногим менее 4х часов, но стоять в сосновом лесу рядом с железной дорогой куда приятнее, чем в Гребневе или Виентули. Принимавшая деньги за проезд на российской стороне девушка узнала меня и спросила как прошла поездка.

До Питера добрался без приключений; несколько раз в дороге шёл дождь, но после затяжных прибалтийских дождей это была такая мелочь. Природа постаралась на славу перед моей поездкой в край вечной суши.

Если составить рейтинг стран, которые я посетил, исключая, конечно, Россию, то места распределятся так:

1. Эстония
2. Польша
3. Литва
4. Латвия

Правда, от Польши я отхватил лишь маленький кусочек и страна, безусловно, заслуживает подробного изучения. Ну, и главный вывод: не надо унывать; небольшая неудача в одном может обернуться крупной удачей в чём-то другом. Ведь если бы не дожди, я бы не оказался в Польше, и если бы не проблемы с работой, не было бы этого путешествия. А самое главное - вряд ли я попал бы когда-нибудь в Саудовскую Аравию.