Немного предыстории. 21 декабря 2007 года - день исторический. Отныне Прибалтика, как и многие другие восточноевропейские страны, окончательно вливается в единую семью европейских народов. Теперь, имея шенгенскую визу и перебравшись через реку Нарову, можно катиться аж до омытых седой Атлантикой португальских берегов без каких-либо границ. Мы с женой никак не могли остаться в стороне от такого важного события. Но, за неимением большого количества времени и денег, решили пока ограничиться Прибалтикой, оставив Португалию на потом.

Обсуждая различные варианты поездки, списались с хорошим человеком Максимом из Елгавы, который любезно предложил приютить нас на выходных. Опасаясь возможных накладок в первые дни Шенгена, я решил въезжать в Прибалтику через Нарву: в случае чего до Питера отсюда намного проще и быстрее можно добраться, чем из пыталовской глуши. Поэтому мы взяли билеты на автобус до Ивангорода с выездом в 9 часов вечера в пятницу и обратные на автобус Рига - Питер на вечер воскресенья. В Нарве планировалось сесть на автобус до Риги, отправляюшийся в 4 часа ночи и прибывающий в столицу Латвии в 11 утра.

Перед въездом в Ивангород автобус остановили на посту, чтобы проверить у пассажиров документы (тогда как весной мы въезжали в город совершенно свободно). У одного из ехавших в Ивангород не оказалось при себе никаких документов. Его увели в ночь и больше мы его не видели. У пассажира, сидевшего сзади нас, пропуск был просрочен, но пограничник лишь кротко спросил, где и когда он собирается его продлевать. Мужик невозмутимо поехал дальше.

Выйдя из автобуса уже за полночь, мы направились в сторону Нарвы. Местность за те несколько месяцев, что мы здесь не были, изменилась почти неузнаваемо. Справа от дороги был выстроен полноценный КПП. Нас, как пешеходов, послали в обход по тропинке вокруг этого комплекса "до упора".

Итак: самая длинная ночь в году - с 21 на 22 декабря. Пограничный мост. На правом, российском, берегу полночь уже наступила, на левом, эстонском - ещё нет. По небу со стороны Эстонии мчатся тучи, в разрывах которых то вспыхивает, то вновь гаснет Луна. Слева угадываются во тьме мрачные башни русской крепости, впереди подсвечен ливонский Длинный Герман и береговые бастионы. Внизу катит свои холодные воды Нарова. Рука ощущает приятную тяжесть литровой бутылки Вана Таллина, купленной по смешной цене 190 рублей. Романтика! Навстречу нам идёт миловидная женщина с маленьким ребёнком. В руке у неё мобильный телефон. Внезапно она начинает зло кричать на своего невидимого собеседника: "Да на %уя мне твои сто баксов! Засунь себе их в #опу!". Гармония сфер нарушена. Первый, но далеко не последний нарвский прикол. Здравствуй, Эстония!

Эстонский пограничник долго изучает загранпаспорт жены. Задаёт разные вопросы, в том числе, сколько дней из своей финской мультивизы она уже использовала. Жена, захваченная этим вопросом врасплох, неуверенно отвечает. "Да-а-а-а..." - включив эстонский акцент, многозначительно тянет пограничник. Гадаю, задержат или нет. Но пообщавшись с нами, видимо, в своё удовольствие, ребята ставят печати в наши паспорта и желают нам счастливого пути. Народ здесь общительный и любознательный, в том числе и пограничники. Скоро мы убедимся в этом.

В Нарве мы находим подходящий моменту дворик, садимся на скамеечку, и, провозглашая "тервисекс!" (на здоровье по-эстонски), по очереди пьём вожделенный напиток прямо из горла. Затем, после некоторого почти броуновского движения мы, подобно Веничке, выходим к вокзалу. Тут же находится и автовокзал, который, разумеется закрыт. Нужный нам автобус на Ригу отходит в 4 утра и билет купить мы можем только у водителя. Пока же я хочу заняться съёмками, благо что свет прожекторов, заливающий станцию, почти идеально белый.

Я не удивился тому, что со всех сторон станция обнесена забором, поскольку узнал об этом заранее. Хуже было то, что забор был сетчатый, причём размер сетки позволял снимать только перпендикулярно станции, но не под углом. На станции находились несколько американских тепловозов, но снять их оказалось невозможно: если фотографировать снизу, то под углом лезет сетка в объектив, если сверху с пешеходного моста, то ощутима качка, то ли от ветра, то ли от вибрации стоящего прямо под мостом их собрата, то ли от общей хлипкости штатива.

По мосту периодически проходили разные люди, не проявляя, впрочем, ко мне интереса. Разве что некая гоп-компания остановилась, пошепталась, спросила "русский?" и, получив утвердительный ответ, попросила её сфотографировать. Услышав от меня, что сначала я сниму станцию, ребята сказали "а, ну мы пошли", и отправились по своим делам.

Когда качка стала совсем доставать, я уменьшил высоту штатива и попробовал просунуть объектив сквозь ячейки сетки, забыв предварительно снять крышку с объектива. Разумеется, она свалилась и упала на землю. Потеря не смертельная, но неприятная. Поэтому, увидев позже на станции девушку (наверное, составительницу поездов), я стал звать её из-за забора. Объяснив свою беду, я попросил разрешения забрать деталь от своего фотоаппарата, и она меня впустила на станцию. Разумеется я не стал злоупотреблять её доверием и делать какие-либо снимки, тем более, что штатив остался снаружи у жены. Девушка искренне не понимала, зачем мне понадобилось посреди ночи лезть на пешеходный мост фотографировать станцию. В разговоре с ней я упомянул сайт паровоз.ком и сказал, что некоторые машинисты там тоже публикуют свои фотографии. Сама же фотографироваться прекрасная работница Eesti Raudtee отказалась.

Покончив со станцией, я решил прогуляться в сторону российской границы. У жены моё начинание восторга не вызвало, тем более, что по дороге она испугалась каких-то бомжей, которых я даже не заметил. Заняв позицию у горловины, около мостика над ведущей вдоль берега реки автодороги, я делаю снимок в сторону границы. Снимок, сделанный примерно с того же места, но из кабины локомотива, был когда-то в галерее "Паровоза" и я его хорошо помню, хотя найти его перед поездкой не удалось.

Затем, пройдя под мостом, я перебазируюсь на высоком берегу реки с другой стороны от ж/д. Немного мешают кусты на переднем плане, но сам мост в ночном свете выглядит сурово и впечатляюще. Готовлюсь сделать снимок, и в этот момент жена окликает меня сзади. Двое здоровых мужиков, оставив машину на дороге, с решительным видом идут к нам. Перепуганная жена пытается спрятать фотоаппарат. Поздно! Оказывается, меня выследили ещё на пешеходном мостике. Пограничники - а это были именно они - переписали наши паспорта и провели с нами беседу. Объяснили, что фотографировать лучше не ночью, а днём. Главный вежливо сказал, что фотографию моста "желательно" удалить, ибо на ней видна пограничная будка. Противиться такой просьбе я не стал. Также он заявил, что подобные съёмки лучше согласовывать с погранслужбой заранее. Прежде, чем мы расстались, я спросил, можно ли мне теперь снять мост. Ответ был - можно, но без пограничной будки.

Пограничники уехали, а я, несмотря на протесты жены, стал снова расставлять аппаратуру. Тут, однако, появился пограничник, доселе сидевший в будке. Подойдя к забору, он спросил, что мы здесь делаем и тоже потребовал наши паспорта. На мои объяснения, что мы только что имели уже дело с пограничниками, и что мост нам снимать разрешили, ответил, что они относятся к разным веломствам, хотя и под одним общим руководством. Забрав паспорта с собою в будку, пограничник удалился, а мы остались ждать.

Вернувшись, он сообщил, что связался со своим начальником, который запретил снимать мост и вскоре должен был явиться сам. Минут через 10 подъехал начальник. Несмотря на то, что оба они изъяснялись по-русски без акцента, доклад был сделан по-эстонски. По крайней мере похоже. Начальник пригласил нас в свою машину и взял нас в оборот конкретно. Узнав, что у меня Nikon (а у него, оказывается, был старенький D100), стал выспрашивать подробнейшим образом на разные фотографические темы, то ли проверяя меня, то ли обрадовавшись столь неожиданно появившемуся собеседнику. Фотобеседа порой прерывалась репликами типа "если сейчас аннулировать вашу визу, то вы 10 лет не сможете въезжать в шенген", "поскольку дальняя часть моста российская, то вы подлежите уголовному преследованию в России", "документы на фотоаппарат есть? всё, что превышает в стоимости 10000 рублей, должно быть задекларировано" или "а в Риге что собираетесь делать? тоже снимать? универмаги, места скопления народа?". Фотобеседа была тоже весьма занимательной - например, я узнал, что лучше всего копировать данные с флэшки, используя USB 1.1, ибо большая скорость режет битность. Я старался поддерживать светскую беседу, стараясь при том оберегать его обоняние от запахов Вана Таллина. В ответ на вопрос, где я размещаю свои фотографии, упомянул трэйн-фото, пропиарив, таким образом, обе основные железнодорожные галереи. В конце концов он отвёз к нам к памятнику шведскому льву и укатил восвояси. Излишне говорить, что после этого мы приняли ещё одну (а может и не одну) дозу национального напитка.

Пока мы общались с пограничниками, на станцию пришли поезда - один из Питера в Таллин, другой обратно. Соответственно, оба приведших их тепловоза - питерский и синий эстонский ТЭП70 должны были обменяться составами. Когда российский ТЭП прицепился к обратному поезду, я решил его снять прямо через сетку. Почти мгновенно после щелчка затвора с той стороны забора материализовался наш знакомый пограничник из первой партии. "Не даёте покоя" - с характерным эстонским акцентом произнёс он. "Но ведь здесь разрешено снимать, да и тепловоз российский!" - воскликнул я. "Тепловоз российский, да я-то эстонский" - сказал пограничник. Я даже не нашёлся, что возразить.

В конце концов мы дождались рижского автобуса, и в начале пятого утра уехали из "города доброй энергии", как гласит его сайт (в день энергетика, что символично). Но я очень надеюсь, что когда-нибудь вернусь сюда снова, к его общительным и отзывчивым жителям. За эти недолгие часы я начал проникаться духом здешних мест, не зря, наверное, мой прапрадед был здесь когда-то почётным гражданином..

Эстонская часть Таллинского шоссе, несмотря на некоторую извилистость после Нарвы, находится в идеальнейшем состоянии. Ровный асфальт, светоотражающие столбики. Это у нас Таллинское шоссе уделано до безобразия, для того, наверное, чтобы эстонские оккупанты не смогли дойти до Питера. Ехать одно удовольствие. Убаюканные, мы заснули мы где-то после Силламяэ.

Проснулись в Тарту, где вошло очень много народу, в том числе немецкая семья с маленьким ребёнком. Кстати, за весь рейс я ни разу не слышал эстонской речи, а латышскую - только от водителя, который говорил с кем-то по телефону уже в Риге.

Следующая остановка была в Валге. Автобус остановился у вокзала, под деревьями где расселась тьма-тьмущая отчаянно галдевших ворон. Я немножко прогулялся по станции, зашёл на пустынный вокзал, подивился на работающий в нём платный туалет. Станция освещена так же хорошо, как и в Нарве, правда, локомотивов на ней не было, только грузовые составы, в основном наливные.

После Валги автобус пересёк латвийскую границу. К сожалению, не в центре города, который разделён между двумя странами, а в поле на окраине, но вид недавно покинутого КПП всё равно доставил мне большое удовольствие. Кстати, в расписании, висевшем на автовокзале в Нарве, на переход пограничных КПП отводилось 15 минут.

Далее до Риги ничего интересного не наблюдалось. Большую пути мы спали. Дороги в Латвии хуже эстонских, но много где ведутся строительные работы.

Прибыв в Ригу, мы позавтракали в привокзальном кафе, где и встретились с Максимом. Он повёл нас по городу, показывая местные достопримечательности. Мы с удовольствием гуляли по городу, предаваясь неторопливой беседе. Пошёл в ход и Вана Таллин, разумеется. Ещё как пошёл!

На Домской площади разворачивалось весьма бледное подобие немецких рождественских ярмарок. Вдохновлённый бравурной латышской музыкой, хлебнул местного горячего сидра, который тоже ни в какое сравнение не идёт с немецким Glühwein'ом. Отбившись от акул местного турбизнеса, рванули на башню собора Святого Петра. Внутри башни ходит лифт, что, конечно, не спортивно. Поднимались мы вместе с туристами из Белоруссии, возмущавшимися "халявщиками" из России, которым за шенгенскую визу надо платить не 60, а 35 евро. Разумеется, я тут же признался, что являюсь одним из таких халявщиков. Приятно чувствовать гордость за родную страну! Более того, подлил масло в огонь, заявив, что нам, питерцам, получить мультивизу вообще проще простого.

Добравшись наверх, предложил скрепить российско-белорусскую дружбу Вана Таллином, но белорусская сторона почему-то отказалась. Разглядывая город с высоты, обратили внимание на клубы дыма на горизонте. "Наверное, наша гостиница горит", меланхолично заметил кто-то из белорусов.

Пока я общался с белорусской делегацией, Максим зря время не терял, фотографируя сверху рижские краевиды. Дальнейшее я помню весьма смутно. Вана Таллин, к моему удивлению, неожиданно закончился, Алла купила ликёр Шарлотту, который мы пили в электричке, затем уже в Елгаве добавили разливного рижского бальзама.. Усугубили другими излишествами. Но Вана Таллин, конечно, был вне конкуренции, особенно учитывая то, что на следующее утро я мог думать о нём без отвращения, а даже наоборот.

Сознание потихоньку начало возвращаться ко мне, и Максим предложил сходить поснимать в депо. Было уже темно и Аллу мы оставили дома. До депо был путь неблизкий, около часа пешком, что, конечно, оказывало благотворное влияние на организм. Как и наличие фотоаппарата. Если ты настоящий фотограф, то возьми на пьянку фотоаппарат, и тогда ты не упьёшься никогда. Проверено лично не только в поле, но и на многочисленных корпоративах.

В общем, съёмки удались, за что огромное спасибо Максиму. А так же за то, что пообщался с несколько косо смотревшими на нас отдельными работниками депо. Он и сам до недавних пор здесь работал.

Следующим утром я хотел отправиться в Литву, граница которой находится недалеко от Елгавы, дабы охватить за раз всю Прибалтику, но моё предложение не нашло понимания. А жаль - ни Ионишкес, ни даже Шауляй российскими галереями пока не охвачены. В итоге поехали в Ригу, на станцию Шкиротава.

Шкиротава.. О эти дивные латвийские названия! Моими фаворитами были Земельблазма и Шкиротава (не считая, конечно, Яунпиебалги). В отличие от поэтичной Земельблазмы, которая означает "Северное сияние" (хотя и расположена в районе, название которого переводится как "любимая старая канава"), Шкиротава - это всего-навсего сортировочная. Аллюзии с украинским здесь вряд ли уместны, как и в эстонском названии Пскова (Pihkva).

На Шкиротаве нам посчастливилось попасть в депо. Максиму удалось разыскать тепловоз ТЭ3, который попал сюда из музея на станции Торнякалнс. Здесь его должны были подновить. Были сделаны и другие интересные снимки, большей частью со штатива.

Затем мы отправились в ресторан "Лидо", что на улице Краста, идущей вдоль берега Даугавы. По дороге, зайдя в ничем не примечательный магазинчик в не самом престижном районе, обнаружили свой культовый напиток - штро - причём 80 градусный, чего я до того вообще не встречал. Но, увы, дороговатый..

"Лидо" - это не просто ресторан, а уникальное явление, аналогов которому в России я не знаю. Здоровенный деревянный дом, в котором умещается куча народу, в подвале варят собственное пиво, а снаружи летом можно посидеть за столиками при свечах, а зимой покататься на коньках. При отличном качестве еды гуманные цены. Очень советую! Кстати, в Латвии допустимая норма алкоголя в крови 0.2 промилле.

Плотно поужинав, мы двинули в сторону вокзала. Фактически, внутри перестроенного здания железнодорожного вокзала сейчас находится масса всевозможных магазинчиков, так что сам вокзал больше на торговый комплекс похож. Например, в том месте, где мы с троюродным братом коротали ночь ещё в советское время, сейчас находится книжный магазинчик.

В одном из магазинчиков я нашёл напиток с изумительным названием ПСКОВЕЙН. Максим пояснил, что это псковский портвейн. Уязвлённый тем, что мне, россиянину, ничего об этом напитке неизвестно, я по возвращению обратился к гуглу. Оказалось, что вещь сия достаточно популярна у прибалтов.

Судите сами:

Вообще мало что помню. Шампанское было, водка из Скандинавии была, потом вроде бы поехали в Марду и по этому случилось пиво и Псковейн (прости хосподи). Всё... на этом логическая цепочка обрывается и переходит в череду смутных картинок из чужого прошлого. Проснулся не понимая где... [...]Потом позвонил начальник и сказал что надо ехать срочно в Палдиски, потом всё понял и поехал сам... "спину ломит, голова болит"... по-настоящему болит... прости хосподи... пойду пить рассольчик...

Или вот эти философские рассуждения:

Сегодня заинтересовался шабли. Дорого, блин. Бутылка не более 0,7 литра больше 10 латов. Рядом подешевле - 7 латов. Но это тоже слишком. Рядом ещё одна - Petit Chablis называется. Стоит LVL5.69 (чуть меньше 300 рублей, чуть больше 7 евро). Всё равно слишком. Да и "пти" не внушает доверия. То ли дело "Псковейн"! И цена демократичная, и градусность повыше (18 объёмных процентов этанола). Бокальчик принял, и уже вставляет. А бутылка ещё почти полная. Ждём вдохновения. Правда, окромя озорных куплетов нынче ничего не выходит.

Псковейна выпьют настоящие мужчины,
Трус не пригубит Псковейн!

А шабли пущай французишки гнилые кушают.

Ну, а вот это без слёз читать вообще невозможно:

Псковейн tuleb piiri tagant ja teenib 21 punkti. Peeter peab lugu lõhnast. "Siuke kodune hea mahl, morsijook," paneb ta joogi paika. Mihklile meenutab aroom midagi tuttavliku, midagi, mis talle väga maitseb. Eve tabab naelapea pihta . see on piparkook. Псковейн ristitakse Jõuluveiniks, nelgi-kõrvitsa joogiks ^*

Каково, а? Стоит это псковское вино, однако немало - 1 лат 75 сантимов, что на наши деньги около 90 рублей выходит. Наладить, что ли, для страждущих прибалтов поставки 33го портвейна?

Ну, а мы купили местного мятного ликёра. Настоящая зимняя свежесть. Отличный напиток к новогоднему столу.

С наступающим всех, товарищи!

^* Псковейн пришел из за границы назад и имеет 21пункт(градус). Пеетер чувствует запах. Это домашний хороший сок,морс,поставим напиток ждать. Михкелю нравиться знакомый аромат,что имеет хороший вкус. Еве попробовала и ударила(о) в голову-это пипаркок(эст. национальное рождественское печенье с корицей и гвоздикой). Псковейн смешивается с Рождественским вином,гвоздично-тыквенным напитком.Открывать будем вместе.